Иногда тревога «мне хорошо одному» не имеет глубокой истории - человек просто устал, или в его окружении много требовательных людей, или действительно нуждаетесь в тишине в силу своего темперамента. Тогда достаточно честно это признать, и вопрос закрывается.
Но часто за тревогой стоит другое. Например, опыт, в котором отдельность когда-то была небезопасной. В семье, где ребёнку важнее было быть включённым в общее - где замкнутость считалась обидой, а желание побыть одному встречалось вопросом «ты что, на нас сердишься?» - уединение быстро перестало быть просто уединением. Оно стало чем-то подозрительным, чем-то, что нужно оправдывать.
Или другой вариант: человек привык быть нужным. Роль того, кто всегда рядом, всегда откликается, всегда доступен, - она давала ощущение связи и ценности. А теперь, когда хочется тишины, эта тишина читается как отказ от тех, кто на эту доступность рассчитывает. И тогда собственное спокойствие оказывается под вопросом: разве я имею на него право?
В обоих случаях само ощущение «мне хорошо одному» остаётся подлинным. А подозрительность к нему приходит не из настоящего, а из ранних отношений, где отдельность не поощрялась или требовала оправдания.