Лекарь долго не отпускал руку князя. Держал пальцы на запястье, прислушиваясь к биению жилы, то прикрывал глаза, будто надеялся уловить в её мерном движении то, чего не мог увидеть взглядом, то снова внимательно всматривался в лицо больного. Потом попросил князя глубоко вдохнуть, приложил ухо к груди, ощупал живот, велел согнуть руку, поднять ногу, сжать пальцы.
Князь исполнял всё, что мог, но каждое движение давалось ему с таким трудом, словно за одну ночь тело налилось свинцом. Ещё вчера эти руки держали поводья и меч, поднимали над пирующим двором кубок, обнимали детей, а ныне даже простое движение заставляло его хмуриться от бессильной досады.
Княгиня стояла у ложа и не сводила глаз с лекаря. Ей хотелось увидеть на его лице хоть что-нибудь: тревогу, догадку, внезапное понимание. Но чем дольше продолжался осмотр, тем заметнее становилось его замешательство.
Наконец, лекарь выпрямился. Несколько мгновений он молчал, словно не решаясь произнести вслух собственный вывод.
- Ну? - не выдержала княгиня.
Он снова посмотрел на князя, затем виновато развёл руками.
- Не ведаю, матушка. Жила бьётся ровно. Дыхание чистое. Жара нет. Сердце крепкое. Не вижу хвори, которая могла бы так свалить государя.
Князь раздражённо повернул голову.
- Коли здоров, отчего же встать не могу?
Лекарь опустил глаза.
- Может статься, дорога сказалась. Ратные труды, недосып, пережитое в походе. Тело порою требует покоя прежде, чем человек сам признает усталость.
- Я не первый раз из похода вернулся, - глухо произнёс князь. - Знаю я усталость. Это не она.
Княгиня вздрогнула. Именно этого она боялась услышать и всё утро уговаривала себя, что причиной и вправду могла быть дорога, бессонные ночи, долгие переходы, напряжение последних месяцев. Но князь знал своё тело лучше любого лекаря и спокойная уверенность, с которой он произнёс последние слова, окончательно разрушила её слабую надежду на простое объяснение.
- Сделай что-нибудь, - попросила она и впервые в её голосе прозвучало почти отчаяние. - Не может человек вечером сидеть за столом, говорить крепким голосом, а наутро не иметь сил подняться с постели.
Лекарь помедлил.
- Пришли ко мне служанку. Приготовлю капли на травах, к обеду будут готовы. Пусть государь пьёт понемногу, отдыхает, ест лёгкую пищу. Завтра на рассвете приду снова.
Он ещё раз поклонился князю и вышел.
Дверь за ним закрылась и в опочивальне сделалось непривычно тихо. За тяжёлыми пологами кровати едва колыхался воздух, из узкого окна падала полоска утреннего света, и в ней медленно кружились пылинки.
Всё вокруг оставалось прежним: резной ларь у стены, княжеское оружие, оставленное возле ложа, тяжёлый плащ, который ещё вчера князь снял перед сном. Только сам хозяин этих вещей лежал неподвижно и смотрел на них так, словно между ним и прежней жизнью за одну ночь выросла невидимая стена.
Княгиня села на край ложа и взяла его за руку. Ладонь была тёплой, привычно большой и крепкой, и оттого ещё труднее было поверить, что человек, который вчера держал этой рукой кубок и обнимал вернувшихся из похода дружинников, ныне не мог без посторонней помощи подняться с постели.
- Отдохни, - тихо сказала она, проводя пальцами по его ладони. - Дорога была долгой, тело своё ты не щадил. Глядишь, к вечеру силы и вернутся.
Она старалась говорить спокойно, почти буднично, словно речь шла об обычном утомлении после дальней дороги. Ей хотелось, чтобы он поверил её словам, а ещё больше - самой хоть ненадолго в них поверить.
Князь ничего не ответил. Только повернул голову и долго смотрел на неё. Во взгляде его не было ни страха, ни растерянности, которые она увидела утром. Теперь в нём появилась настороженность. Он словно прислушивался к самому себе, пытаясь понять, что происходит с телом, которое столько лет служило ему безотказно.
- Я знаю усталость, - наконец произнёс он. - Не раз бывало, что после похода и коня оседлать сил не оставалось. Поспишь ночь и снова на ноги. А это другое.
Княгиня хотела возразить, но слова не пришли. Она лишь крепче сжала его руку и отвела взгляд. За окном уже разгорался день, во дворе слышались голоса.Кто-то вёл лошадей к конюшне, звякала сбруя, начиналась обычная жизнь княжьего терема. И от этой обыденности происходящее казалось ещё более страшным. Весь дом жил своим привычным укладом, а здесь, за тяжёлыми пологами княжьего ложа, случилось нечто, чему пока никто не мог дать имени.
#неотвратимая_мудрость_принятия
Предыдущий отрывок здесь 👈
