В понедельник началось моё очередное погружение в психоанализ — на этот раз в тему нарциссизма.
Это уже второй курс Капсамбелиса, который я посещаю. Впереди восемь встреч, и после первой у меня снова огромное количество заметок, вопросов и размышлений.
Интересно наблюдать, как постепенно меняются мои профессиональные интересы. Раньше я скорее обходила тему нарциссизма стороной. Меня гораздо больше занимала депрессия, механизмы её возникновения и то, что происходит с психикой человека в депрессивных состояниях.
Но чем глубже я погружаюсь в психоанализ, тем отчётливее понимаю, насколько тесно переплетены нарциссические процессы, депрессия, ипохондрия и психотическое функционирование.
И самое интересное, что нарциссизм — это вовсе не обязательно патология. Он присущ каждому из нас. Вопрос в том, какие формы он принимает.
Одна из мыслей первой лекции, которая меня особенно заинтересовала, связана с историей самого понятия.
До Фрейда нарциссизм рассматривался преимущественно в сексологии как сексуальная девиация, связанная с любовью к собственному образу. Фрейд же постепенно придал этому понятию совершенно другое, гораздо более широкое психоаналитическое значение. Особенно важной стала его работа 1914 года «К введению в нарциссизм».
Но больше всего меня зацепила мысль о том, что нарциссизм — это, по сути, большая тема любви.
Любви к себе, способности любить другого и того, что происходит, когда эта способность оказывается нарушена.
Например, в классической психоаналитической теории психоз рассматривается в том числе через отведение либидо от внешнего мира и его обращение на собственное Я. А бред может пониматься не просто как разрушение связи с реальностью, но и как попытка психики заново выстроить утраченный мир.
Не менее интересной оказалась тема эгоизма.
Мы привыкли воспринимать эгоизм как что-то отрицательное. Но если посмотреть глубже, его истоки связаны с самым базовым стремлением человека — выжить, сохранить себя, позаботиться о собственном существовании.
Даже сон в этом контексте приобретает особый смысл. В классическом понимании Фрейда сновидение связано с исполнением желания. Во сне мы можем получить то, чего нам не хватает в реальности. И в этом тоже проявляется обращённость психики к собственным потребностям.
И ещё одна мысль, которую я записала отдельно:
Ожидание, что кто-то придёт и полюбит нас, может быть очень пассивной, по-детски устроенной позицией.
Что происходит, когда этого не случается? Куда направляется наша потребность в любви? И всегда ли любовь к себе означает способность действительно о себе заботиться?
Пожалуй, именно эти вопросы я забираю с первой встречи.
Чем дальше, тем больше убеждаюсь: изучая нарциссизм, мы изучаем не только патологию, но и самые фундаментальные способы человеческого существования — как мы любим, как защищаемся, как переживаем отсутствие другого и как пытаемся сохранить собственное Я.
А впереди ещё семь встреч. И, кажется, это будет очень интересное погружение. Ну и на видео, как память о том, как с любовью мы встречаем Капсамбелиса.
