Для нас 1961 год – это Гагарин в космосе, а для боснийцев – тоже памятное время. Тогда в составе Югославии официально определили народ "боснийские мусульмане". Вдобавок местный национальный герой, писатель Иво Андрич, получил Нобелевскую премию за роман "Мост на Дрине". Опередив, к слову, куда более известного сегодня "папу" "Властелина кольца" Джона Р.Р. Толкина. "Сербскую Библию", как назвал произведение Кустурица, оценили выше. Что в нем особенного, посмотрим в воскресной рубрике #туркультура 📚
О чем думаешь, когда видишь в названии книги сооружение? Простое, бытовое, практическое. Наверное, какой-то символ, да? Но с каждой страницей все больше понимаешь – нет, для Боснии это нечто большее, чем просто мост. Настоящий главный герой романа. Немой свидетель драматической череды событий мирового масштаба и в некоторой степени будто повествователь. Та бессмертная часть всего народа, полноправный член большой, сложной, многонациональной боснийской семьи. Который, как и положено в семье, участвует во всех событиях. В романе они происходят на мосту, под мостом, за мостом, перед мостом, на краю моста и даже ВНУТРИ моста. От леденящей душу истории о замурованных в его опорах мертвых младенцах до чудовищно равнодушной закладки динамита – мост видел и "почувствовал на себе" всё.
Все маленькие сцены большой истории: расцвет и падение Османской империи, оккупацию сербских земель Австро-Венгрией, революционно-националистические идеи "Млады Босны". Под конец почти каждой главы Андрич лирическими отступлениями методично напоминает, что в очередной раз "мост устоял под половодьем новшеств и реформ". Несмотря на все то, что вокруг него творится.
А это, в первую очередь, сложные человеческие взаимоотношения, которые были и будут сопровождать наши жизни. Мост как будто пытался все время связать Восток и Запад, православие и ислам, мужчин и женщин, отцов и детей. И выдержал. Выдержал массовые убийства, постоянные межэтнические противоречия, разгулы стихии. Выдержал "великую и причудливую борьбу между верами", когда даже песни похищали друг у друга.
Особенно мне запомнилась сцена встречи всех четырех духовных лидеров Вишеграда с австрийским полковником. В описании терзаний внешне важных и уважаемых, но внутри таких простых человеческих душ – весь апофеоз бессмысленности политических и религиозных распрей. В конце концов, "большинству жизнь дороже и важнее формы, которая ей придается".
Мост все это "видит", но, как и вся нация, как и каждый человек в отдельности, ничего поделать не может. Особенно перед лицом прогресса. По мере развития человечества – технического, экономического и политического – незримое участие моста приобретает все меньшее значение. Когда "вся жизнь устремилась куда-то, ускоряя бешеный темп", Андрич параллельно будто ускоряет и сам роман. События начинают нестись чересчур быстро, неуправляемо и очень опасно. Мост взрывают, и это не художественный вымысел. Да не вышло – получил ранения, но устоял. Потерял значение? Ну и что, зато приобрел новое.
Иво Андрич, сокрушаясь ветрености новых поколений, стремительно разрушающих мир, – возможно, думал об этом, возможно, и нет – создал новый смысл древнему мосту. Туристический.
Дискуссия