Plife Stories
Мне было двадцать восемь, Лене тридцать два. Я пришёл к ней с бутылкой вина. Тогда я не искал чего-то серьёзного, меня просто магнитило к её улыбке, ногам, попе и к лёгкому характеру.
Дверь открыл Даня. Семь лет, футболка с динозавром и молочный зуб, который держался на честном слове.
– Ты Антон?
– Да.
Он посмотрел на бутылку.
– Это маме?
– Да.
– А мне?
Я оказался не готов к переговорам.
Даня по-хозяйски пропустил меня в квартиру. За ужином он раскачивал зуб языком, задавал вопросы и не давал нам с Леной остаться вдвоём дольше сорока секунд. Я узнал, что динозавры вымерли из-за зимы, учительница Светлана Викторовна злая, а мамин борщ нормальный, но бабушкин мощнее.
Потом из ванной донёсся крик. Зуб выпал в раковину. Без него зубная фея могла отказаться платить. Лена предложила оставить записку, но Даня посмотрел на неё как банкир на того, кто пришёл за кредитом без документов.
Через пять минут я лежал на полу в своей лучшей рубашке и откручивал сифон.
Зуб нашёлся среди вещей, о которых лучше не говорить за ужином. Даня завернул его в салфетку и успокоился.
Перед сном он спросил:
– Ты завтра придёшь?
– Если мама позовёт.
Даня повернулся к Лене:
– Мам, позови Антона.
Так мои планы начали обсуждать без меня. Через неделю я пришёл снова. С вином для Лены, чизкейком и динозавром для Дани.
– Ты его подкупаешь.
– Да, он контролирует вход.
Я увидел этого динозавра в магазине и сразу подумал, понравится ли он Дане. Это было как-то странно. До сих пор дети были леприконами, которые орут в самолёте и пинают кресло. Теперь один конкретный чужой ребёнок ждал меня по пятницам.
Мы смотрели старого «Человека-паука», собирали конструктор, я учил его боксировать – только вместо лап были мой ладоши.
Как-то Даня подвинулся на диване и просто протянул мне второй джойстик. Никакой торжественной церемонии. Я оказался внутри его жизни раньше, чем сам успел понять, кем там являюсь.
Отец у Дани был, но жил он в другой стране, и они почти не виделись. Слово «папа» уже принадлежало другому человеку, и я не собирался устраивать тендер. Да и Лена не искала замену, а просто проводила время с парнем, который ей понравился.
Даня называл меня Антоном. Меня это устраивало. Постепенно в их ванной появилась моя зубная щётка. В телефоне – расписание футбола. Я научился находить его зимние перчатки, разговаривать с врачами и по выражению лица понимать, когда он врёт.
Врал Даня отвратительно.
К счастью, это точно не от меня.
Подростком он как-то хлопнул дверью и выпалил:
– Ты мне не отец.
Фраза попала точно. Даня понял это по моему лицу и сам испугался.
– Я это знаю.
Утром он поставил передо мной кружку с кофе. Там было столько сахара, что ложка стояла без посторонней помощи. Но я выпил его весь. Это куда лучше его десертов из песка, которые приходилось грызть раньше.
Сейчас Дане девятнадцать. Он выше меня, пользуется моим парфюмом и считает водительские права официальным разрешением брать мою машину.
Недавно привёл домой девушку.
За ужином мы спорили, нужно ли давать мясу отдохнуть после жарки. Лена давно перестала участвовать в таких разговорах. Данина девушка несколько минут смотрела на нас, а потом сказала:
– Вы так похожи.
Лена улыбнулась. Внешне у нас действительно ничего общего. Даня тёмный, сероглазый, с прямым носом и волосами, которые пока не начали покидать хозяина.
– Чем? – спросил он.
– Вы даже спорите одинаково.
Даня сказал, что это семейное, и потянулся за картошкой.
Он до сих пор называет меня Антоном. Я ни разу не просил иначе.
← Мой друг
